?

Log in

Previous 10

Dec. 6th, 2012

Чайные записки

Часть одинадцатая
"Ну наконецто"
Без имени-1 копия
«Ну, наконец-то»
Я не знаю никого из наших, кто бы с первого ощущения не сказал бы, что Шанхай – это «наконец-то дома». Несмотря на то, что все приезжие в Шанхай – из крайне разных городов, отличающихся не только архитектурой, климатом и отсутствием двадцати восьми миллионов китайцев вокруг, но и просто воздухом, который тебя обнимает, Шанхай – это амейзинг! Тут не ощущалось картонности, грязи и пластмассовости всего, вплоть до асфальта, как в Гуанджо. Не знаю, почему. Здесь ощущалось и верилось, что вокруг камень, зелень, деревья и воздух – и «порши»… электровелики, мопеды – и «порши». И все светящееся и чистое.
С автостанции мы прыгнули в такси и поехали в апартаменты, где жили модели агентства «SKY модел эдженси», которым заправляла Надя, спутница Шефа. По дороге захватывало дух. Многоуровневые автострады, стеклянные миллионоэтажки, электронные дорожные знаки, невероятная плотность и динамика пейзажа взламывала мозг: нет, это не картинка из френдленты, это реальность!
  Мы подъехали к куче многоэтажек – они там не такие, как на поселке Котовского, а какие-то… м-м-м… жилые, что ли. Нас встретил Вова – супермодель из Адессы, идеальная мускулатура, пробивающаяся из-под футболки, идеально ровные подбородок, нос, брови, прическа и загар – гроза бразильянок и легенда всех берегов Южно-Китайского моря. Он и провел нас в апарты. Мы с пацанами тут же вспомнили про осанку, сделали дурные лица, как школьники перед первым свиданием, и зашли. Я вот себе всегда представлял, что модели живут в квартирах, где стены обклеены их фотками в нижнем белье, пушистыми, розовыми мишками, а вокруг моделей – которые не ходят по квартире, а дефилируют – бегают нежные стилисты и сдувают с них пыль, а одеты они, конечно же, в «Виктория сикретс» и пьют свекольно-жасминовый нектар. Увы, но по огромной квартире из комнаты в комнату медленно проплывали сонные феи, одетые в туманные футболки, шорты и шлепки. Судя по их лицам, жили они в каторжном аду, и так от него устали, что поняли жизнь глубже всех нас вместе взятых. Они безразлично «драстили» нас, всем своим видом показывая, что корона на их головы приварена в три сварочных шва, и плыли дальше. Улыбки на наших фейсах сплыли. Алексею показали его комнату, а мы с Максом должны были жить в квартире Шефа. В общем, мы долго не задержались в апартах и убежали, словно из прокаженного места. Но я успел заглянуть в одну из комнат и спросить про Карину. В комнате сидела пара девочек – я описал им черноволосую кареглазую красавицу из Украины. Одна ответила, что знает ее и что она была в этом агентстве год назад, а вторая сказала, что видела ее месяц назад в местном суперэлитном гламурном клубе под названием «M1NT».
Шанхай, район Пуси, клуб «M1NT» – двадцать третий этаж двадцатидвухэтажного небоскреба.
В десятиметровом аквариуме, вдоль коридора клуба, плавали полуметровые акулы и странные панцирные существа. Попсовый хаус долбил уверенно и попсово, но качество звука заставляло прислушиваться к избитым европейским танц-битам и негритянским вокальным мяуканьям про лов фил, шайн и йоур боди. Нехило одетые евроамериканцы в полумраке дергались в такт не особо одетым китаянкам, которые старательно говорили на английском, совершенно не стесняясь надетым на себя категоричным шортотруселям и надетым щастьем на лице аля «только тебя я и ждала».У них даже голос был европейским, и танцевали они крайне ловко в такт диджею, показывая всей своей сущностью, что счастье есть, и оно здесь, и прямо здесь, и только для тебя, милый бельгиец – напомни, как тебя зовут?
Я оставил пацанов возле барной стойки и пошел гулять сквозь гоцающие толпы и удивляться, как просто узнать славянских девчат. Это прям сразу видно – ни разу не ошибся – интерес в том, что на их лицах был какой-то элемент усталости и негативной томности относительно всего происходящего. Видно, что народ терпел – что именно я не понял. В общем, Карину я в клубе не нашел. Интересно, что пытаясь завязать разговор хоть с кем-нибудь из наших украинских или российских девушек, на меня реагировали как на низшую расу, которая дико заебала всю их прохаванную жизнь. Одетые в платья которые чуть ли не волочились по полу и показывали что внешность главное!, они кучковались друг с другом и спиртным и на все посылали безразличные взгляды проклятья. Отмечу: иностранцы совершенно спокойно и по-доброму шли на встречу, и с ними хотелось дружить, пусть это могло быть и не искренне, но это было! – я сам обманываться рад. Макс с Алексеем нырнули в плотную толпу танцующих, и тут же указали им, где их хороводная территория – видать мудрость славянско-клубных поколений дала о себе знать. Я пошел докапываться к здоровенному китайскому охраннику в костюме, и с перегаром объяснял ему, что ракообразное в аквариуме с акулами перевернулось панцирем вниз и задохнется, и акулы его съедят, а я из «Гринписа». В перерывах не забывая помогать фотать туристок на фоне этого ракообразного и акул.
В общем, вечер закончился как-то пьяно-туманно, но без приключений. Очнулся я на полу в квартире Шефа – сам он остался в горах по делам. На диване храпел Макс, я - на надувном матрасе, а на моем животе сидело бело-розово-рыжее пушистое существо и нежно мурлыкало. 
Утром мы вышли посмотреть наш офис, который был через дорогу. Это были шокирующие пол-квартала пути. Пробки из мопедов, таксистов и, конечно же, «поршей», не пропускавших никого через пешеходный переход. Толпы людей в лапшичных столовых, грузовые велики с селянами, торгующими овощами прямо на прохожей части, бабульки с сетками живых крабов, сидящие на корточках возле продуктовых магазинов, мужчины в деловых костюмах, на ходу едящие суп и говорящие по телефону, и родные до боли платаны, залитые счастливым шанхайским солнцем.Короче, мы таки дошли до офиса, который был на втором этаже стеклянного здания, и спокойно там разложились и обустроились. Офис как офис. Кабинет, где мы сидели, был смежным с офисом Нади, то есть, зайти туда было не сложно – просто перелезть через столы, разделяющие офисы. Макс первым делом это и сделал. Его заинтересовали композитки на стене (композитные карточки – суперкрасивые фотки моделей, которые работают в данном агентстве, что-то типа визиток). Макс недолго стоял возле стенки, разглядывая этот каталог. Он снял одну композитку, мееедленно повернулся ко мне, расплылся в супергеройской лыбе и сказал:
- Ну что? Танцуй, – и так же медленно развернул ко мне фотку, с которой, только на меня, смотрела черноволосая, кареглазая красавица. Внизу композитки, конечно же, было написано “Karina”…
Конец одиннадцатой части.

Oct. 17th, 2012

"Чайные записки"

Часть десятая

«Дорога на восток»
186.27 КБ

Первое, что я увидел, на автовокзале Шанхая, – это огромная лужа недопереваренной еды. Но даже она не могла испортить приподнятое настроение оттого, что двадцатипятичасовой Ад закончился.

На восток мы отправились втроем: Алексей “Человек-Совет”, Макс “Человек-Железобетон” и я, уже непонятно, кто. Добирались двумя автобусами: первый из гор до Гуанджо, и второй – до Шанхая. До Гуанджо мы ехали в обычном автобусе, правда, с теликами и местным эм-ти-ви. Я рассматривал дождливые пейзажи за окном и снова вспоминал дом. Так довспоминался, что, как по заказу, заиграла до боли знакомая мелодия из далекой, солнечной Молдовы – крутили клип про веселых школьников, которые радостно пели песню молдавской группы «O-Zone» – помните, там было: «Ma-ia-hii, Ma-ia-huu, Ma-ia-hoo, Ma-ia-haa-haa…» – только на китайском. Это был знак, что дальше будет что-то невероятное.

Невероятное – это не всегда хорошо. Второй автобус был трехсекционным и двухэтажнокроватным. Можно смело сказать, что я пролежал сутки в луже китайской мочи (совесть не позволяет поставить здесь кавычки), так как мое место был крайне близко к туалету, где еще и умудрялись курить. Вонь была невыносима настолько, что даже покупаемое на полустанках сладкое, крепкое вино, настоянное на целебных корнях Поднебесной, не могло выключить мозг – запах пролезал даже в сны.

Вся ночь прошла в дороге, и на рассвете, выяснилось, что в полутораметровых автобусных кроватках, где я «прекрасно помещался», живут еще и разные насекомые: жуки, маленькие тараканы и полупрозрачные многоножки – в общем, полный китайский фарш. На очередной остановке мы вышли купить печенья и воды – это было единственное, что можно было есть, не боясь подцепить личинку Чужого. При дневном свете я посмотрел на Алексея, черноволосого, смуглого мужчину в прекрасной физической форме (он, оказывается, специалист по боевым искусствам), и немного вздрогнул – цвет его кожи был зеленоватым. Выяснилось, что он провел ночь под включенным на максимум кондиционером, и спокойно под ним умер бы, если бы не цыгун – ну, как он сказал.

В полустаночной столовой подавали шпротных пираний, осьминожьи щупальцы, рис и вялые овощи. Я рискнул, но желудок через три минуты после приема пищи послал меня в уборную.

Судя по времени прибытия, указанному в билетах, мы должны были уже почти-почти быть в Шанхае, а пейзаж вокруг даже не намекал на многомиллионный город.

Незаметно к нашему автобусу подъехал другой, абсолютно точно такой же как и наш. Из нового автобуса вышел индус, я стрельнул у него сигарету и заодно поинтересовался, точно ли наш автобус едет в Шанхай (ни единой надписи на английском, бляха, НИ ЕДИНОЙ). Он посмотрел на название автобуса и на нас, потом еще раз, и снова на нас, и с улыбкой сказал: «Вообще-то, этот автобус не едет в Шанхай». Перед нами стояло два категорически одинаковых автобуса и так как вещи мы достали из багажа и не заметили подход другого автобуса близнеца, узнать который теперь наш, а который нет – было мм.. как бы это сказать.. сверхъестественно.

Теперь не только желудок был в шоке, но и мозг – неужели мы взяли билеты не туда?! И все-таки мы сели в свой автобус, а не в тот, на который указывал индус – я списал это на везение заработанное поеданием жуткого обеда.

…Я не понимал, что хочет мне показать жизнь этим приключением. Что она бывает не солнечно-Адесско-пляжно-ленивой, а другой? Так и что? Я это еще в горах понял. И что, мне теперь надо закрепить знание и жить с ним всегда? Вдобавок я себя снова и снова спрашивал, зачем я вообще согласился остаться и продолжать. Вариантов ответа было три: 1. Я просто расклеился и поддался на несложные уговоры спутницы шефа, очаровательной Надежды, в прошлом – модели, а ныне – владелицы собственного модельного агентства в Шанхае. Единственного человека, который, вопреки всему, верил в меня и защищал в глазах Шефа, доказывая, что я точно пригожусь, – просто занимаюсь не совсем своим делом. 2. Я должен был встретиться с Кариной, которая как раз работала в Шанхае, и косвенно могла бы закрыть мой приключенческий опус. И - 3. Я просто никогда не был в Шанхае, и вообще уже начал разучиваться сдаваться.

Короче, около шести вечера мы прибыли. Толпы китайцев, ломящиеся в здание автовокзала, мы с чемоданами, пробивающиеся против них, – и полная готовность к тому, что снова будет какая-то херня. Но вдруг я почувствовал невероятное расслабление и покой, словно воздух обнял меня после долгой разлуки, ноги ощутили землю, спина выпрямилась, и на лице сама собой появилась легкая улыбка, как в детстве. Такая улыбка появляется у всех школьников двадцать четвертого мая. Теплые, вечерние цвета заката, отражающиеся от бесконечных стеклянных небоскребов, головокружительное переплетение автострад, все светящееся, мягкое, и, и… «ну, наконец-то», – кто-то говорил в моей голове, – «наконец-то…», – говорил я кому-то.

Конец десятой части.

Sep. 4th, 2012

"Чайные записки"

Часть девятая
"Призраки Хы Пина - 2"
202.32 КБ

Вода прибывала. Река из прозрачной и тихой превратилась в желтого, мускулистого демона. Он вымывал берега, вырывал прибрежные деревья и утаскивал их за собой, мешая с пластиковым мусором и кусками мопедов. Господин Чанг не особо беспокоился – сказал, что это уже далеко не первый раз.
Когда мутная, желтая жижа, поднялась выше первого уровня комплекса, полностью затопив все, что на нем находилось: самый большой бассейн, столики, топчаны и т.п, я решил узнать, а как вообще обстоят дела с путями отхода. Переводчик «успокоил» меня, сказав, что, скорее всего, основные пути отхода уже дня два как размыты полностью или превращены в непроходимое месиво. А Алексей откуда-то узнал, что одного из мопедистов убило оползнем.
Ползающие стулья с балкона в комнату Макса были вызваны неслабыми порывами ветра, но работу мы не прекращали, держали тот же темп, а я продолжал все больше и больше раздваиваться, психовать и недосыпать. Да и время сна было сложно назвать сном, это была беспокойная отключка, во время которой рассматриваешь какой-то пиксельный мусор, а потом он заканчивается и резко наступает разбитое утро.
Шеф жил на том же этаже, что и я, и как-то обмолвился о снах, описав такую же картинку. Это настораживало. Почти третья ночь без сна, огромные насекомые, гоняющиеся за тобой, стоит тебе только появиться в освещенном месте, вечный дождь, постоянное напряжение, в конце концов, привели к тому, что мне начали мерещиться то знакомые люди, с которыми я увлекательно беседовал, не отрываясь от вычерчивания, к примеру, железнодорожной станции, то снова появляющиеся два меня - тот, который уставший и размазанный, и тот, кому все по колено. Я даже выдвинул теорию, что нам в воду что-то подсыпают и хотят свести с ума, чтобы мы не уложились в срок по контракту и не выкрали драгоценные окаменелости, которые, к слову, уже давно исчезли из кабинета.
Пропажу яиц я, естественно, связал с тем, что господин Чанг, возможно, заметил открытый авиасимулятор на моем компьютере и статью за 1999 год про контрабанду яиц в поезде Пекин-Москва на компе Макса. В общем, очередной рабочей ночью я решил сдаться и по окончанию проекта сваливать.
Моим последним, отчаянным ходом в борьбе за сохранение рассудка было использование старой доброй магии. Около восьми лет я занимался одной эзотерической практикой. В двух словах, суть ее заключалась в визуализации определенных символов и прочитывании, в нужной тональности, мантр, соответствующих каждому из них. По идее это должно было нормализовать энергетику в организме, уме, и скорректировать ситуацию, направив ее по правильному, гармоничному пути. Я держал на крайний случай колоду из семидесяти семи карточек с изображением символов, которые нужно было разложить в правильной последовательности и прочитать их один за другим.
В тот день я специально почти не обедал, сославшись на «многоработы», и, пока все ели, побежал не в офис, а в номер. Достал карточки и начал аккуратно раскладывать их на полу в форме разворачивающейся спирали, и вдруг в окно что-то с силой, глухо ударило. Я подумал, что это Макс кинул воланом, типа «выходи играть», но это было бы самоубийством, шеф такой поступок в разгар сдачи проекта не простил бы – каждая минута на счету. На окне, в месте удара осталось мутновато-жирное пятно – явно не волан – и пара прилипших к стеклу маленьких белых пёрышек. Эта птица явно подумала, что моего окна, во всю стену, не существует, и со всего располёта долбанулась об стекло, пытаясь влететь в номер. Так как перья были белые, стало крайне ясно, что это добрая примета. Я разложил оставшиеся карточки, сел, нервно промямлил каждый символ, и сорвался обратно в офис. Еще я постарался бросить курить на несколько часов в надежде, что это сбавит нервное напряжение, и местные боги оценят силу моего духа и как-то разрулят ситуацию.
Снова ночь, снова дождь, снова голоса, насекомые, нервы и твердое решение – лететь домой, что бы не произошло.
На следующий день было дано радостное знамение, на мой взгляд, подтверждающее правильность моего решения. Дождь прекратился, утреннее солнце ласкало горы Хы Пина и чистило воздух, изгоняя всех злых призраков, которые пытались меня изжить. Даже шеф, зайдя утром в офис, похвалил мою работу. Казалось, все налаживается, и всему этому ужасу приходит радостный конец.
Река постепенно отступала, кучка обслуживающего персонала в белых чистых одеждах вымывала остатки глины из бассейнов, я курил на балконе и визуализировал родные пляжи, вкусы и запахи, всех своих и бесконечный сон. Через неделю мы на ура сдали проект и поговорили с шефом по поводу дальнейшего. Он предложил ехать дальше с ним в город и пытаться получить новые заказы, хотя никаких гарантий на их получение нет, как, собственно, и на полную зарплату, но полный пансион он обеспечивает вплоть до спортзала с бассейном, или хоть сейчас я могу спокойно вернуться к родным берегам. Я еще раз все взвесил, посоветовался со всеми, с кем мог, и все дружно согласились с решением вернуться. Только товарищ из холодной Москвы, с мнением которого я особенно считался (потому что он кардиохирург, носит очки, ходит качаться и не курит – а значит точно умнее меня) категорически был против того, чтобы я вернулся:
- Прекрати! Давай лети дальше уже в город, найди там работу, полазь, пробей, что и как. Такие поездки очень полезны – особенно в твоем случае (что он имел в виду про мой случай, я так и не понял). Вот скайп Валерона, свяжись, тебе помогут.
Я начал еще раз все обдумывать и больше чувствовать, а не логически рассуждать, и чувство было явно какой-то незавершенности. Я знал, что нахожусь в давно срежессированном приключении, и моя задача только в нем участвовать – что бы не происходило. Приключение я начал описывать, и знал, что так просто оборваться запись не может, по очень внятной причине: так приключения не заканчиваются – и все.
Что я отвечу своим, когда они обязательно зададут вопрос: «Так, а как же Карина? Что, и все? Ты вообще, реально, был с другой стороны планеты?» (самолюбие очень сильная вещь).
Но билеты уже были забронированы. Улетать из Гуанджо, который был буквально в трех часах езды, я должен был через три дня. Мы очень нормально попрощались с шефом, и от этого очень легко вдохнулось, улыбнулось и отпустило.

Шанхай, 1500 км от Гуанджо.
Четыре дня спустя…
Конец девятой части.

Aug. 28th, 2012

"Чайные записки"

Часть восьмая
"Призраки Хы Пина"
192.04 КБ
- Ну, сейчас с этим проблем нет. Вас просто будут вести по коридору, – сказал Сергей, как выяснилось, имевший напрямую дело с сильно интересующей меня темой. - И так весь маршрут – будете, как кузнечик, прыгать от точки до точки. Какая, вы говорите, максимальная дальность?

- Две тысячи, крейсерская – двести, двое человек, плюс двести килограммов багажа.

- Ага, ясно... Ну, тогда, думаю, проблем не будет. Вы, главное, сразу связывайтесь с диспетчерами, они введут в курс дела. А вам, собственно, вообще зачем? - Сергей посмотрел на меня, что-то заподозрив. - Вы же, вроде бы, в летной школе не учились?

В ту же ночь, когда выяснилась приблизительная стоимость реликвий за бумажной стенкой от нашего офиса – 16 яиц по 70 000 за штуку, итого 1 120 000 – я решил, смеху ради, узнать, сколько стоит маленький самолетик и где мы по карте конкретно находимся. С детства любил географию, ха-ха. Оказывается, небольшой самолетик из Украины могут доставить куда угодно – мало того, что он оснащен парашютом, который позволяет приземлиться где угодно, так еще цена – 58 тысяч. Расход  топлива – 25 литров в час, дальность и все остальное – смотри выше.

К делу я подошел радикально: узнал расстояние до ближайшей границы, скачал авиасимулятор (правда, истребителя), определил возможные ходы прятания и перепрятывания двадцати килограммов будущей беззаботной жизни. Обдумывал, как лучше: долететь сначала до Гонконга, а потом океанами – или на север, в Россию – это дольше, но и по-любому минимум одна посадка до границы…

Врать не буду, понятно было, что это почти все нереально, и я просто балуюсь во всю эту контрабондиану, но было странное ощущение. То ли еда, то ли вода, то ли разряженный воздух (мы работали на высоте 2000 метров над уровнем моря) заставляли категорически по-другому смотреть на все. Особенно на себя дома в Адессе.

Возможно, крики шефа в сторону моей работы заставляли быстро и альтернативно думать – надо было без вводных данных сразу выдавать афигенный продукт – почти угадывать, а то наорут и обматюкают. И на решение любой задачи я начал смотреть тоже по-другому – без паузы на творческое залипание.

- А может сделать большую рогатку и стрельнуть яйцами в сторону России, а там уже потом найти и забрать? – на полном серьезе предложил третий соучастник, Алексей, услышав наше с Максом обсуждение кражи века.

Казалось, Алексей знает абсолютно все. Он высказывал свое мнение, касательно архитектурного эскизирования, подсказывал оттенки для деревянной морилки, рассказывал, что именно вон за той горой, а не за этой живет мастер боевых искусств, и что в пять утра весь персонал комплекса собирается на площади для утреннего тай чи. Но при всем при этом я ни разу не видел, что бы он хоть что-нибудь делал: он приходил, сидел на диване пару часов – и уходил. Мы спрашивали, а чем он занимается в проекте? И никто не знал. На шпиона он уже не был похож, но, выходя на перекур, пока никто не видит, приставлял пальцы к деревянным балконным перилам, а потом бил их кулаком – как  в «Убить Била – 2», когда Ума Турман отрабатывала суперудар, благодаря которому выбралась из гроба. Он делал это как бы незаметно, но от ударов трясся весь офис – мы, в свою очередь, делали вид, что ничего не слышим. После очередного совета в области архитектуры мы не выдержали и дали ему кликуху Человек-Совет, или Эдвайзер-Мэн. От некоторых историй Алексея я просто спасался наушниками и громкой музыкой. Но они не помогали спасаться от раскладов по работе.

С каждой последующей неделей ситуация для меня становилась все хуже – дедлайн был близко, шеф был крайне недоволен моей работой и категорически не хотел попадать на бабки из-за просроченной сдачи проекта. Рабочий день увеличился с 12-часового до 14-часового. Я часто спрашивал себя, на хрена я вообще все это делаю – я не архитектор, не люблю и не понимаю это дело, и вообще, проанализировав наши с шефом взгляды на картинку (цвет, свет, компановка и прочее), пришел к выводу, что в этом вопросе мы друг друга никогда не поймем. Но, признаюсь, самолюбие – категорически сильная вещь – меньше всего я хотел вернуться домой уволенным. Короче, пришлось делать над собой сверхусилия.

К началу второго месяца мне было понятно, что я первый кандидат на вылет, и это нервировало еще больше. Было впечатление, что я в тисках. И туда не получается, и назад нельзя. Когда недосып стал хроническим, я начал замечать за собой странности, особенно работая ночью.  Начал говорить как бы двумя разными голосами: один – уставший и размазанный, второй – мягкий и плотный. Потом это начало отражаться на всем – дыхании, рисунке и вообще мыслительном процессе. Потом в голове начал появляться диалог. Я то наблюдал со стороны за говорящими мной со мною, то занимал позицию одного из собеседников. Было очень четкое разделение: ноющий я, который просто хочет скользнуть по течению и выплыть, и другой, которого течение меньше всего волнует.

К слову о течении: дождь не прекращался уже пять или шесть дней, и уровень реки неустанно поднимался… и поднимался, и поднимался.

Макс тоже не редко оставался работать до утра, и днем выкраивал несколько часов на сон. В тот день он проснулся не от будильника, а от странного деревянного скрежета:

«- Короче, пацаны, открываю я глаза, – сказал Макс, глядя в никуда, – а по полу, с балкона на меня едут два стула…»

Конец восьмой части.

Aug. 5th, 2012

"Чайные записки"

Часть седьмая
"Багровые лужи"
225.17 КБ

- А как же мы будем это строить? - спросил Александр Владимирович, бородатый, кругленький, видавший жизнь архитектор из Адессы, сквозь очки разглядывая мою картинку.
На картинке были веселые, разноцветные, сказочные домики.
- Та зальем железобетоном форму и все, – жостко ответил Максим, не отрываясь от монитора.
Я хихикнул и подъебнул Макса:
– Все, Макс, теперь ты будешь Человек-Железобетон!
Макс был недалек от этого образа: сто-килограммовая груда мышц, без пяти минут черный пояс по айкидо, конструктор-инженер первого разряда. Как-то он показал мне чертеж – скорее, почти не прозрачную сетку из линий и цифр – улыбнулся и спросил:
– Красиво?
Его непобедимая четкость и безупречность в последовательности мыслей и образе жизни совершенно не мешали ему искренне, по-детски, радоваться новой ракетке для бадминтона и напевать песни в тональностях, неведомых даже жителям Альфы Центавра.
В общем, мне было с кого брать пример: ноу смокинг, ноу алкоголь, 50 отжиманий каждое утро, натянутая майка на необъятные бицепсы и категорически добрая душа – а это признак реальной силы. Короче, мы стали суперкорефанами.
После обеда мы с Максимом решили впервые за несколько недель рискнуть и выйти за границы комплекса. Моросил легкий дождь, как всегда было душно и вязко. Тучи ползали по вершинам гор, серость вокруг контрастировала с нереальным количеством цветов и китайской ахитектурой. Буквально в двух шагах за шлагбаумом мы увидели багровые лужи  и следы небольших взрывов на асфальте. Правда, цвет был не тепло-красный, как от крови, а скорее малиновый, и края луж были не размытые, а четкие и рваные. Приглядевшись, мы поняли, что это лужи размякшей бумаги от взорванных петард, ну и взрывы, тоже от них. Оказывается, местные крестьяне, бастовали взрывами против постройки парка и типа в защиту священной земли. Потом оказалось, что им, в конце концов, просто отвалили денег, показали военных и тем самым успокоили. Короче, все как у нас.
С другой стороны шла дорога, вдоль которой располагались деревенские кафешки и магазинчики – небогато и неубрано: это явный признак, что народ душевный.
Так и было.
С сотрудниками мы решили в единственный за месяц выходной сходить в одно из этих кафе и заказать что-то особенное.
- Так, пацаны, я не собираюсь хвастаться дома, что ел пресловутую змею или улитку – надо что-то покруче. Жека, – обратился я уже к третьему, сменившемуся за это время переводчику, – что у них есть самое жуткое?
Женя перекинулся парой слов с женой хозяина заведения и сказал,:
- Ээ… тут у них эсть бамбуковая клыса. Заказывать?
- Вуху! – воскликнул я. – Мои подруги будут мной гордится, зная, что я ел настоящую мертвую крысу! Это тебе не на папином мэрсе блатовать от Аркадии до Дерибасовской и назад!
В общем, на вкус ничего особенного, но сам факт…
Через пару недель после моего приезда приехал шеф со своей очаровательной спутницей. Невысокий мужчина, добрые, ясные глаза, титаново-металлический голос, потомственный архитектор. Человек «вижу цель – не вижу препятствий»: все должно быть сразу и афигенно, и времени нет ни на что, и желательно, чтобы не объяснять, что надо, а сразу читать мысли и делать канфету. Мне, как человеку тонких, задумчивых сфер было понятно, что дальше будет тяжело и несладко. Так и было.
Шпиона-переводчика он уволил через два дня. Но сначала переводчик наплел новому переводчику, что все незаконно и что украинцы – зло, а потом выяснилось, что он еще не сразу уехал из комплекса, и его пришлось искать и чуть ли не принудительно отправлять.
- Максим, найдите его и уебите с ноги в голову, как вы умеете, – кричал Шеф по скайпу, будучи в очередном отъезде, – или я щас прилечу и сам надеру ему яйца…
К слову о странных круглых камнях в кабинете мистера Чанга. Это были не просто камни, а национальное достояние, которое вывозить из страны категорически запрещено.
Дело в том, что место, в котором мы работали, было климатически крайне благоприятно для всякой живности – как в 2012-м году, так и много миллионов лет назад, когда тут водились не только пауки и бабочки. В процессе строительства парка здесь крайне часто находили не ржавые крышки из-под кока-колы, а самые настоящие яйца динозавров – и это не литературный ход, фото прилагается.
141.50 КБ
Да, в кабинете заказчика, который находился через стенку от нашего офиса, лежало полтора десятка таких реликвий. Пока шло очередное совещание, я с интересом их рассматривал – действительно весьма завораживающе. Пусть я и не верю в миллионы лет до нашей эры, но все-таки такое снести могла только огромная рептилия, где-то с меня ростом. Однажды мы выехали в местный уезд, крошечный городок в 50 км от наших диких гор, закупились там спорттоварами, которыми ни разу, потом, не пользовались, за исключением странного, пернатого предмета, который тоже окажется уже легально вывозимым нацдостоянием, – это волан.
Это, пожалуй, было единственное развлечение, которым мы с Максом разбавляли наши будни. Мы практиковались каждый день, и получалось все лучше. И вот через неделю-другую, когда мы уже ловко пасовали волан друг другу прямо в офисе, в процессе очередной разминки Макс дал мне ловкий пас, который я не смог взять, промахнувшись и ударив ногой в стену, разделяющую наш офис и офис господина Чанга. Пошла трещина. Выяснилось, что стенка строена китайцами и нихера не прочная, и, скорее всего, без кирпичной кладки. Мы не придали этому значения и продолжили игру. Макс довольно скоро пошел домой, а я снова сел за ноут. И какого-то хрена мне стало интересно, а сколько вообще стоит яйцо динозавра?
Первый попавшийся сайт оценивал не кладку, а только одно яйцо в семьдесят, бляха, тысяч – и далеко не гривен и не юаней…
Конец седьмой части.

Jul. 31st, 2012

"Чайные записки"

Часть шестая
"Восстание"

93.31 КБ

Солнце вышло из-за туч только на пятый день. Площадь была залита зенитным солнцем. Это очень мистическое время: теней и цветов не существует, замирает воздух, кровь и мысли. Охранник стоял в центре площади с мертвым голубем в руке и с безразличием его рассматривал. Потом посмотрел на вопросительного меня и спокойно сказал: «Рыэ». Интуитивно я попытался подобрать возможные варианты перевода: еда, смерть, голубь, тебе конец, жалкий ублюдок, я сделаю с тобой то же, что и с ним, – перевод слова выяснился позже. «Жара». Да, от жары голуби тут дохли. Влажное пекло, действительно, было удивительным. Дым от сигарет не растворяется в воздухе, а улетает аккуратным облачком чуть ли не за горизонт, я молчу про запахи, которые или есть сильно, или нет вообще. Плюс пятьдесят, здесь нормально. Даже в Адессе такого нет. Ладно, Адесса – большая деревня, но миллиардный Китай? 
И это при всем том, что моя сфера деятельности и сфера деятельности Карины были весьма далеки друг от друга, так еще ее место работы и мое разделяло около полутора тысяч километров, с другой стороны земли. Со временем выяснилось, что Алексей как-то связан с шанхайским модельным агентством. Он говорил, что знал Карину, она говорила, что – нет.
Мы работали в авральном режиме, обычно до поздней ночи, руководил нами стальной голос, который вещал из Шанхая по скайпу. Руководил он четко и жестко – так что через пару дней я, прямо как по Павлову, реагировал на звонок скайпа как на начало атомной войны. Руководителя я все еще не видел.
Мы проектировали большой парк развлечений на одной из рек в горах. Работали без выходных, и дни были крайне похожи друг на друга: номер, ресторан, офис, ресторан, офис, номер. Работе предавал романтизма наш шпион\переводчик, о котором мы с каждым днем рассказывали друг другу все больше и больше.
Алексей: 
- Он, оказывается, сидел в Украине. Его менты на «Седьмом» взяли еще в девяностых.
(Позже выяснится, что он просто ждал в участке, пока подвезут его паспорт).
Сергей: 
- То-то я вижу, что он обиду на украинцев затаил, мстить будет, сука.
Максим: 
- Да, скользкий он тип, однозначно, по глазам видно…
Я: 
- Так что, реально эта обеденная «курица» в кляре при жизни квакала?
Алексей: 
- Так, пацаны, чертежи ему не показываем, только переводы даем.
Все сделали серьезные лица и понимающе переглянулись.
Почти каждый вечер мы виделись с господином Чангом, отчитывались о проделанной работе. В его офисе ничего не менялось, кроме небольших, круглых камней, которые появлялись все чаще, иногда они составляли симметричную группу, некоторые из них лежали просто на полу в кульках. Я не смел спросить, зачем это им и что это вообще значит.
Из-за однообразия каждодневной картинки начинаешь замечать детали вокруг. Вот пролетела бабочка, большая и красивая, а вон муха размером со спичечный коробок, а вот еще неведомое насекомое невероятных размеров. Довольно быстро мой непоследовательный ум задался вопросом: ладно, бабочки, мухи, сверчки и тараканы – кто-то же их должен есть? И это не голуби точно.
- Вы когда будете на балконе жалюзи опускать – сказал Сергей, который жил на втором этаже нашего домика, - поаккуратней, там двое живут под потолком… такие, знаете, черные, и бегают быстро-быстро, волосатые и здоровые, я, знаете ли, вообще стараюсь, как стемнеет, на балкон не ходить, мало ли. 
Действительно, как только темнело, вокруг все оживало с еще большей яростью. Огромные жуки, саранча и ночные бабочки, облепливали все светящееся. Сейчас я понимаю, почему Азия придает такое большое значение всякой живности на всех уровнях бытия.
За обедом все было спокойно как всегда, разговоры о борще и о том, что древесные грибы сянгу у них не те, что в Адессе – у нас, типа, посочнее будут. И вдруг в окно ресторана что-то ударило, все резко обернулись: это была черная птица, точнее птенец, он с силой пытался проклюнуть окно. Все замерли. Алексей, почти загробным голосом, сказал: 
- Это плохая примета.
Я тоже слышал о примете про черную птицу, клюющую окно. Но решил посмотреть на ситуацию внимательней. Во-первых: это не птица, а птенец – а это уже полприметы – к тому же неясно, какого цвета будет птица, когда вырастет. Во-вторых, она клевала окно, которое было не четко напротив нашего столика, а намного правее – так что это тоже считается, а это еще минус 30% приметы. В общем, я был не далек от истины. Примета начала свое действие издалека. Дело в том, что в комплекс, где я работал, частенько приезжали свадебные пары и фоткались на фоне живописности, а однажды свадьба решила там же и загулять. Даже в офисе был слышен бесконечный салют – то очередями, то одиночными. Мы были удивлены, что тут тоже любят гулять «по-багатому» и до последнего. Большая ли была свадьба, мы не смотрели – работали. Праздничные взрывы были слышны до поздней ночи, говорили, что последний, самый мощный, громыхнул около четырех утра. А когда утром приехал автобус – не с полицией, а с военными в касках и бронежилетах – выяснилось, что нифига это были не гуляния и не салют.
Конец шестой части.

Jul. 9th, 2012

"Чайные записки"

Часть пятая

163.11 КБ

Повторю, основано на реальных событиях.
«Внедрение»
Где-то в горах в районе деревни Джы Шын, провинции Гоандун.
Около девяти меня разбудили. Первые секунды я машинально пытался найти знакомые глазу элементы интерьера но…
- Доброе утро. Вы на завтрак идете? – в дверях стоял невысокий, темноволосый мужчина лет тридцати пяти, в шортах и футболке...

Гостиничный номер был залит утренним солнцем, сразу за окном протекала небольшая декоративная речушка в которой стайка разноцветных карпов долбила осоку. Все жужжало, стрекотало и шипело. Я умылся, собрался и вышел на улочку. В картинку еще было сложно поверить: обнятые речками и цветами, двух этажные домики, как с картинок реклам туроператоров. Пара черных лебедей в пруду, мостики, мощеные дорожки по которым ездят бесшумные электромобили, элементы китайского декора, бабочки размером с ласточек, маленькие китайцы в плетеных шапках и светлых одеждах, заботливо подметали и чистили все вокруг, словно это была их личная сказочка. В ресторане гостиницы я позавтракал чем-то зеленым, острым, лапшей и еще чем-то бесцветным и безвкусным, наверно очень полезным. Через площадь от ресторана находился офис. В офисе меня познакомили с 5тью русскоговорящими архитектороинжинерами – выяснилось все свои с района – ну кроме переводчика. Вводили в курс дела, показывали чертежи и конечно же выкали – я, в свою очередь, по, проверенной, Адесской стратегии, поддерживал марку типа я минимум два раза в месяц строю острова в горах Поднебесной, даже устал от этого однообразия. А горы вокруг тур комплекса, были один в один Карпаты, ум верил, что до Ивано-Франковска, максимум пол часа езды. Правда, звуки вокруг развеивали эту веру. Что-то шипело, трещало, чирикало и предположить что это: птица, насекомое, гадюка, в конце концов – было пока невозможно.
- О! Слышите? – спросил Алексей, тот самый темноволосый мужчина – это кузнечик местный, охлаждает себя в жару (а к 12 дня, температура уже перевалила за 40, при влажности в 80%). Треск от кузнечика был такой, что приходилось говорить громче. Через пару недель я увижу этого «олененка», черно зеленого, мясистого и размером с мою ладонь. Сюрпризы начинались.
Первый день проходил как в обычном офисе: компьютер, работа. По обрывкам фраз я вникал в расклады. Через обед и ужин наступил вечер, никто даже не собирался расходиться по номерам, проект обязывал. Около девяти вечера кто-то из сотрудиков сказал: «- Пора, Господин Чанг ждет.» Все быстро обсудили что должны показывать, говорить, взяли чертежи, ноуты и делегацией пошли в соседний офис.
Господин Чанг с помощником, ждал нас за длинным столом, заваленным чертежами и сигаретами. На вид, он был не ясного возраста (45-55-?), пытливый, спокойный взгляд из под узких очков, ни одной морщины, худощавый, сразу видно Шаолинь. Четыре пачки сигарет которые он скуривал за день, вроде, ему были нипочем. Кабинет был заставлен огромными деревянными статуями, все выполнено в темных бордовых тонах, стекло, вес, какие-то круглые камни на полу, кресла и пустая барная стойка – в общем побагатому но без намека на понт. Мы быстро порассказывали про очередной этап работы, меня представили как художника проекта. Переводчик оказался не валом, запинался, много переспрашивал. Сотрудники, в связи с этим, время от времени, томно вздыхали и поглядывали друг на друга с вопросами в глазах: «- Ну ладо он не сразу смог перевести «пергола» но «муэрлат» не перевести?». Господин Чанг покивал и дал некоторые указания по корректировкам. Мы попрощались, зачем-то поклонились и вышли из офиса.
- Так! Ну вроде все понятно что делать - Сказал Сергей, худощавый мужчина с острыми чертами лица, светлыми глазами и зачесом назад, походивший на британскую интеллигенцию двадцатых годов. – Давайте быстренько планерку и в источники!
Весь комплекс отдыха был основан на горных, горячих источниках, все бассейны на его территории были, естественно горячими, удивить меня хотели не только этим фактом, но количеством бассейнов – 19! Пока условия работы вполне устраивали. Мы переоделись в халаты, и пошли в один из бассейнов тырындеть. Неспешная беседа, шум цикад, пар, все ровненько. И началось…
Алексей с прищуриными глазами и шпионским голосом: – А вы, кстати, заметили, что переводчик за обедом как-то странно себя вел? Я у него спросил про боевые искусства, и он съехал, сказал, что отошел от пути. По его комплекции (весьма бесформенной) можно определить каким стилем он занимался.
- И каким же? – спросил я.
Совсем тревожношпионским голосом: - Силовым! – в бассейне повисла тишина. – А это говорит о том, что он работал в спец службах… – продолжал Алексей. Все переглянулись. Идея того, что переводчик шпион, тревожила, но очень нравилась сотрудникам. Все тут же с ней согласились и сошлись на мнении что, потерянного вида переводчик, сто процентов шпион. Быстро обсудив стратегию поведения, тему закрыли. Тему перевели на меня, я еще был новенький и интересный.
- Вам – сказал Сергей – рас речь об армии зашла, вообще нужно орден дать, за то, что вы сам, от самой Одессы сюда добрались, мы даже не верили.
- Ну я не совсем сам добирался – ухмыльнулся я – до Москвы меня сопровождали две очаровательные модели, летящие в Шанхай. Я задумчиво посмотрел в звезды и продолжил - Одну звали Карина …
- Брюнетка? - перебил меня Алексей – карие глаза, прямые волосы?
Конец пятой части

Jul. 3rd, 2012

"Чайные записки"

Часть четвертая 440.48 КБ />Аэропорт Гонконг
Неловкость и интерес всего путешествия, заключался в том, что в восьми тысячах километрах от дома я так и не знал где должен оказаться в конце концов. В аэропорту я зарядил местную симку и связался с пунктом назначения. В этот раз пункт назначения представлял милый женский голос, который обрадовал следующим: « - Дело в том, что в Гуанджо мы не можем прислать за Вами машину, она сломалась, доберитесь на автобусе из Гонконга до отеля «Чайна хотел», свяжитесь с переводчиком, и он Вас довезет дальше уже к нам…». Опять вся эта не слаженная шпионская волокита. К слову кто «они», мне было не очень известно, как и то, куда к «ним» меня должен отвезти переводчик. На футуристичной маршрутке с белорубашечным водителем при галстуке и кондиционером аля «Одесса декабрь» я двинулся дальше. За окном было пасмурно и пейзаж ни чем не отличался от крымского, пока мы не въехали на мост через залив. В картинку не сразу верилось: словно футбольные поля поставленные на ребро, из тумана поднимались, нет, не небоскребы, - пчелиные соты для людей, покрытые текстурой крошечных окон! Никакой джпег не передаст странного ощущения реальности наступающей на тебя. Это действительно существует, оно живое и его становится все больше с каждым часом! Мы пересекли какую-то границу, я получил очередной штамп в паспорте, контролер посмотрел на меня почему-то два раза а не раз как на всех остальных, сидящих в маршрутке. Наверно потому, что на голове у меня был намотан свитер, на манер чалмы, который мне одолжила святая, китайская женщина, видя, что я умираю от кондиционера. На автовокзале Чензена все стало ясно по поводу кондиционеров – температура и влажность за бортом, не сравнится ни с какими прибрежными августами, даже в центре родного города. Спёрло дыхание. Снова дорога – через три часа, (пейзаж проспал) я был в Гуанджо возле отеля «Чайна хотел». Отель пять звезд все в золоте и бахроме, обслуживающий персонал только и успевал ввозить и вывозить тележки с багажом сто двадцати киллограмовых иностранцев. Здесь должна была быть встреча с переводчиком. Сережа – как он представился, был китайцем лет тридцати, похож на китайца и говорил с китайским акцентом. Быстро выяснилось что ни он ни я не знаем, куда нам дальше направляться, и начались очередные созвоны – я не нервничал. Мы прошли пару кварталов, и пока переводчик выяснял что и как, я рассматривал квартал – точнее он меня. Кучка китайцев проходила мимо, не обращая никакого внимания, а один обязательно останавливался и тупо стоял и пялился на меня, не редко с отвисшей челюстью – на раздраженную улыбку в ответ, он не реагировал. Выяснилось, что нам нужное ехать на автовокзал и потом еще куда-то. «- Почему мы не можем просто взять такси?» « - Это осьинь даеко – ответил Серёжа – долого буэт стоить» «- …?» « – Ну не знаю, мошжет тысясю юаней, мошжет тысясю пясот (где-то оплторы сотни баксов – а значит не меньше двух сот километров.прим.ред:.)» Под вечер мы быстро добрались до вокзала. По дороге можно только открывать рот и разглядывать невероятное количество небоскребов – они стелились до горизонта – количество людей которое в них проживает, тоже уму не постижимо. Как выяснится, в Гуанджо живет шестнадцать миллионов человек (8 Одесс) и это не самый большой город Китая! и цены там практически один в один как в Украине. Стемнело, мы поужинали на вокзале и сели в автобус, почти каждый из находящихся там стар и млад, игрались с огромными смартфонами. Забавно наблюдать за китайским мужичком, которому хорошо за пятьдесят, а то и больше, рубящегося в мортал комбат на телефоне. Я снова уснул. Еще через три, четыре часа мы приехали в какое-то село. Старая автозаправка, заставленная кучей вёдер, пустые улицы с плохим освещением, невысокие ветхие домики. Через дорогу, было заведение наподобие деревенского фастфуда: пяти и трех литровые, черные от сажи кастрюли, пара сковородок. Пахло от них не понятно чем, толи вареной капустой, толи пропаренным клевером, намека на мясо не было. Хозяин лавки готов был на все, лишь бы мы хоть что-то купили, он открыл крышки и там … в общем я не знаю что там было, какие-то листья вроде. « - Серёж это можно кушать?» «Та таа.. это мозно.» вдруг подъехало такси. « - Это сза нами – пайдем…»
Еще пол часа, час мы ехали по серпантину в ночи. Невозможно было сориентироваться, вообще в каком направлении мы движемся. На часах было уже около половины первого и за окном стали появляться странные картины: бульдозеры с включенными фарами, без водителей, мопеды неведомых марок, тоже без хозяев, верблюд и снова темнота.
Куда меня везут? Не ужели весь этот цирк спланирован только для того, чтобы вырезать у меня почку и продать ее, блять, на черном рынке Пекина как ингредиент для соуса хой син чаин кво?...
Конец четвертой части.

Jun. 20th, 2012

"Чайные записки"


74.69 КБ
Часть третья

Она улыбалась мне  при каждой встрече, заботливо укрывала, когда я раскрывался во сне, кормила на ночь лососем, а утром горячими блинами и кофе, успокаивала, когда я волновался, и отвечала мне на главный беспокоящий меня вопрос – «Где мы?» а я, в свою очередь, как последняя сволочь, ей  врал.  Имя всему этому счастью была - Любовь. Цвет моих спасительниц в тот день был красным. Красный пиджак, отличной длинны облегающая красная юбка, красный шейный платок, красная пилотка и белоснежная блузка. Уверен Любовь, именно так было написано на бейдже моей стюардессы, знала, что я сегодня буду лететь ее рейсом и выглядела невероятно.

Первый час я не мог оторваться от иллюминатора и смотрелся наверняка туповато – детская улыбка восторга не сходила с моего лица. Любовь подошла ко мне, улыбнулась и спросила « - Первый раз летите?» и я соврал. Люба очень обрадовалась тому, что она у меня первая и сладко сказала: « - Все будет хорошо».  Я таял. По большому счету, такое распределение ролей: она золото – он, не ценящая ее, пьяная, лживая свинья, всегда приводит к ярким, сильным отношениям, которые ни к чему не приводят. За то, всегда есть на что жаловаться и что вспомнить, это сглаживает дыры в беседе.

Поверить в то, что она живет в том дождливом городе, из которого я только что удрал, не возможно. Где-то в конце самолета, наверняка у нее есть комплекс личных апартаментов, светлый и уютный, метров шестьдесят не меньше, с балконом и видом на небесный пейзаж. А пейзаж был удивительным, город  в вечернем солнце, превратился в вышитое бисером одеяло с блестящими реками и узорами дорог – мнение о Москве постепенно менялось, она казалась очень уютной, теплой и золотой.

 Через пару часов совсем стемнело, и сквозь  светящиеся тучи, начали проглядывать странные города. Создавалось впечатление, что в них используют не электричество а первобытный огонь. Рыжеватые, тусклые огоньки, довольно далеко расположенные друг от друга – линий улиц не было видно, все беспорядочно рассыпано. Люба, как раз, проходила мимо: « - Где мы?» растерянно спросил я.   Она улыбнулась и по учительски, строго ответила: « - А вот вы, лучше бы не кино смотрели («Миссия не выполнима» – к слову) а открыли раздел, где дана информация о нашем полете – там все указано.» Как школьник я послушно все выполнил. Пролетали мы над Сибирью, по поводу огней городов, все стало на свои места – это поселения лесных эльфов! и их друзей. Как известно, эльфам электричество не нужно, они видят в темноте и у них при рождении, сразу плюс десять к харизме, плюс пятнадцать к умению стрелять из лука и плюс сорок к противостоянию жидким ядам. При таком раскладе, потребность в слаженности, строгости, ровности и нудности градостроительства, отпадает сама собой.  Наступила ночь, капитан сообщил, что я смело, могу засыпать, он по утру разбудит. Люба поужинала меня и уложила.

Семь тысяч километров спустя…

Утром расшторивать иллюминаторы физически не возможно, мощность солнечных лучей разрезает все, на что они попадают, не смотря на минус пятьдесят два, за окном. Любаша отзавтракала меня, заботливо пораспрашивала хорошо ли я спал, скрючившись на двух креслах с задранными на стену ногами, напоила кофеем и ушла к себе. Стало ясно, что это намек и надо идти в атаку, под предлогом, типа, «можно ли еще кофе».  Я встал, поправил рубашку, застегнул ее на последнюю пуговицу, потом расстегнул и пошел в хвостовое отделение. И тут в самолет что-то с силой ударило. Я тут же сел и пристегнулся, как  учила меня Люба, в случае если мы попадем в зону турбулентности – на турбулентность это нифига вообще не было похоже. Врать не буду, я проигрывал такой вариант развития событий: самолет падает, летчики отравлены кефиром, ну и, ясен пень, я врываюсь  в рулевую, беру командование в свои руки, вывожу самолет из крена и сажу его на белоснежном тропическом пляже,… - а не, разбиваюсь, блять, за сто километров не долетев до аэропорта из-за какой-то, пьяной, чайки! Погибну один, так и не обняв любимую? Мозг задергался очень на меня не похоже. Пару минут хаоса в голове и новая атака. Люба сидела в самом конце коридора, завтракала и сразу меня заметила. Я подошел и не уверенно попросил еще кофе. Она не вставая, дотянулась до чайника, налила стаканчик и извинилась что не горячий. В ее голосе слышались властные нотки, да - она здесь главная и она гоняет на реальной тачке под 800 км в час, с четырьмя движками Rolls-Royce RB211-Trent 772B-60 а не на немощном бентли . Я задержался еще на мгновение, в надежде, что она скажет: « - Я Ваша на веки, идем те же скорее со мной, из окна моей спальни, открывается дивный вид!» но она  ответила: « Вернитесь, пожалуйста, на свое место – мы сейчас будем совершать посадку.»

С разбитым сердцем и холодным кофе я вернулся на свое место.

 На выходе из самолета Любовь улыбнулась мне и спросила: « - Ну как, надеюсь, Вам понравилось?» - ну еще бы…

Моя подруга Лора, прелесная, чистокровная француженка,  девушка - элегантность, сменившая загранпаспорт потому, что в него уже некуда было ставить штампы от путешествий, услышав эту историю сказала: «- На самом деле, все стюардессы такие…». Но, я-то прекрасно знаю, что это не правда – она просто ревнует).

 Гонконг 10:30…

Конец третьей части

Jun. 14th, 2012

"Чайные записки"

Часть вторая
242.02 КБ

Женщина в форме строго попросила, скорее приказала, снять ремень и выложить все из карманов и положить в сканер (кажется так называется всевидящее око в аэропортах). Я почувствовал  себя несколько ммм… как бы это сказать, - растерянно: матня в одной руке (супер герой бляха) другая, беспомощно пытается подобрать все, что было выложено из карманов, плюс ручную кладь. Уверенно я себя почувствовал уже через пару минут, когда вошел в дьюти фри с двумя! невероятной красы девушками. Дело в том, что с Кариной летела ее сотрудница, тоже фотомодель, зореокая блондинка,  с которой они встретились уже в аэропорту. Такой поворот событий мог предвещать только… да какая разница, что он мог предвещать, все уже было очень не плохо. Дожидаясь самолета мы весело чирикали, выкали, держа статус друг перед другом и попивали поллитровую бонакву за тридцатку.

Обьявили рейс.

Отрендереные, стюардессы и стюарды с безупречными улыбками, здравствовали, хэллоуали и бонжурили каждого вошедшего не ошибившись, наверно, ни разу, меня тоже хэллоунули – это был хороший знак, все идет по плану! Усевшись в первом ряду, возле иллюминатора, я любовался представлением устроенным аэрофлотом. Женский голос свыше, рассказывал, как мне повезло, что я лечу именно их авиалинией, капитан борта признался, что тоже счастлив и что все будет хорошо, а стюардесса в черном, безупречном костюме, продемонстрировала танец Шивы, указывая на места эвакуации. С лица ее не сходила легкая ухмылка, словно она знала, что я знаю, что она спит со стюардом, который женат, а ее это только заводит.

 И тут самолет ожил и его словно подфутболили, без предупрждения!, перехватило дыхание, а через несколько мгновений заложило уши. В такие секунды, секунд нет – есть только сейчас – и это невероятно! Самолет расширяется в размерах до нескольких десятков километров а земля уменьшается – этот эффект до сих пор не объяснен современной наукой. Мало того все что было с тобой в прошлом, тоже уменьшается и отдаляется, становится чище и от чистоты слепит в глазах обратной стороной серых, надземных облаков.

Попасть в Москву я не хотел никогда – ни ко гда. Не знаю, почему, но меня всегда пугал этот город. Я представлял его чем-то огромным, железобетонно серым, граненым и беспощадным. Никакой шантаж со стороны друзей, существующих там, посетить их обитель, не действовал. И  вот, солнечный пейзаж за окном иллюминатора, сменился грозовыми облаками, мы влетали в Москву.

Прохладный дождь за окном аэропорта, терпящие что-то лица персонала, легкий перегар от уборщиков и ненависть в глазах бармэна, наливающего «истинно русский коньяк», с ароматом нефти и пережженной карамели. По очередной, счастливой случайности, разница между рейсами девушек и моим, была буквально час - полтора, ждать нужно было вместе и долго. Мы коротали время за разговорами обо всем, начиная от модельного бизнеса и, конечно же, заканчивая рассказами о разбитых сердцах и вообще о сформированных, к двадцати годам, твердых жизненных позициях. Время подходило, и мы снова посетили блестящий дьютифри, где, почти со слезами, распрощались, словно вместе были пол жизни, а расстаемся на года. И снова самолет, правда, в два раза больше, снова безупречные стюардессы, только уже в красных костюмах и красных платках на шее, голос капитана, постаревшего лет на двадцать, и постаревшее Московске солнце на закате – ощущение, как будто за иллюминатором, вот-вот пойдут титры. И снова самолет оживает, уже медленно, плавно отрывается от земли, и ощущение что, действительно,  чекпоинт пройден и утром ты не проснешься в своей постельке, которая столько лет защищала тебя от всех на свете бабаев.

Конец второй части. ­­

Previous 10